Следующая остановка – Лондон. Реальные истории из жизни русских эмигрантов последней волны - Елена Отто

И поскольку ее мама говорит «чаво» королеве, не бывать ей женой наследника престола!

– Ха! Ну так он-то ее любит! И всем англичанам она нравится! И два года назад ее признали самой красивой женщиной Великобритании.

– И все это не поможет ей стать следующей королевой. А отчего, ты думаешь, он ей уже пять лет голову морочит? Почему он до сих пор не женился? Потому что бабушке Елизавете кандидатура не нравится. Порода подводит.

– Чего же она его не бросит? Неужели приятно быть вечной герлфрэнд, на которой никогда не женятся? И так пресса все косточки ей перемыла.

– Потому что она верит, что его любовь окажется сильнее предрассудков. И глупостей не делает. Помнишь, они расставались в прошлом году? Все газеты тогда об этом писали. Так ты думаешь, она сразу же нового бойфренда нашла? А вот и нет. Она ни с кем не встречалась и репутацию свою не испортила. Поэтому он к ней вернулся, и они опять вместе, и у нее снова есть шанс.

– Поразительная стойкость. Как она могла предугадать, что он вернется, особенно если расстались по обоюдному согласию? И откуда такая уверенность? Могла бы завести нового бойфренда, чтобы принц поревновал и быстрее определился.

– Нового бойфренда?! Ну тогда бы она потеряла все! Еще не хватало, чтобы невеста наследника престола шлюхалась с безродными юнцами из пабов. Нет, она умная девочка. Она понимала, что такое поведение похоронит все ее предыдущие труды. Я более чем уверен, что у нее, кроме принца Уильяма, никого не было, и поэтому у нее до сих пор есть шанс.

– О, Рональд, неужели вы до сих пор ищете девственниц для наследников престола? Кого сейчас это волнует? Особенно в вашем развращенном обществе, где средняя англичанка меняет по двадцать любовников до того, как выйдет замуж. Тогда принцу Уильяму следовало бы жениться на ней еще пять лет назад и сохранить ее целомудренность для нации и будущего потомства.

– А-а, девственность уже никого не интересует, – отмахивается Рональд. – Проблема в прессе. Представляешь, если у нее в далекой юности, лет, скажем, в шестнадцать-семнадцать, был бойфренд. Она же тогда не встречалась с принцем Уильямом и знакома с ним не была – кто упрекнет? А потом пять лет безупречных отношений с Уильямом, он делает предложение, она принимает, королева отошла в мир иной, принц Чарльз тоже не намного ее пережил, и вот – молодой король и молодая королева накануне коронации. И за день до коронации все бульварные газеты выходят с фотографиями полуголой королевы и смачными откровениями о ее любовных похождениях во времена былой юности. Ты представляешь, какой скандал? А скандал будет, потому что газетчики будут искать подобный компромат. Они перевернут все архивы и найдут, с кем спала Кейт Мидлтон в свои семнадцать лет. И осыплют золотом того счастливчика, который первым забрался под юбку завтрашней королевы, за право рассказать о своем бесценном опыте. А какова королева в постели? А что ей нравится? А нет ли у нее каких-нибудь особых фантазий? А, да, королева очень любила устраивать стриптиз на столе и не гнушалась принимать по два мужчины за раз. Ты себе представляешь, что это будет равносильно плевку в лицо монархии? Поэтому, если бы у нее был кто-то кроме принца Уильяма, она бы даже не появилась на приеме в Букингемском дворце и королева так бы никогда и не увидела новую подружку внука.

– Ну что толку, что у принцессы Дианы была безупречная репутация и благородное происхождение и замуж она вышла девственницей. Это не остановило ее от любовных интриг в браке.

– Ты опять не понимаешь, – сердится Рональд. – Не так страшны интрижки, страшна огласка. Главный грех Дианы – не измена мужу, а ее демонстративная неразборчивость в связях! Став женой наследника престола и матерью будущего наследника престола, она утратила власть над своей жизнью. С того момента ее личная жизнь принадлежала короне. Ходят слухи, что она была беременна от сына Аль-Файеда и была уничтожена, потому что королевская семья не могла позволить, чтобы у будущего короля Англии были полукровные братья-арабы. Это все выдумки журналистов, чтобы массы прониклись. Английский истеблишмент понимал, что даже без этой беременности ее связь с сыном Аль-Файеда была возмутительной и недопустимой. Ты помнишь поговорку про жену Цезаря, которая должна быть выше подозрений? А эта женщина, вознесенная в Букингемский дворец, святая святых Британской империи, позволила себе любовные интрижки с безродными арабами. Не стеснялась путешествовать с ним по Европе и останавливаться в отелях на потеху журналистам.

– Рональд, так ты веришь, что ее убила королевская семья?

– Что за чушь! – возмущается Рональд. – Они ее не любили, это верно, но подрезать тормоза… знаешь ли, не королевский это способ устранения неприятелей.

– Тогда почему они ее третировали?

– За неразборчивость связей. Не все члены королевской семьи были без греха, и королевам тоже изменяли, но это никогда не выходило за пределы дворца. А она своей связью с сыном Аль-Файеда нанесла пощечину истеблишменту. Она прекрасно понимала, какой репутацией пользуется Аль-Файед в английском обществе, и если уж ей понадобился любовник, могла бы выбрать кого-нибудь менее скандального.

– За что они не любят Аль-Файеда? – невинно спрашиваю я, предвкушая еще одну интересную историю. Реакция не заставила себя ждать.

– За что они не любят Аль-Файеда?! О, поверь мне, им есть за что не любить Аль-Файеда! Уже за то, что он купил «Харродс», любимый магазин истеблишмента, и они теперь вынуждены каждой своей покупкой приносить выгоду человеку, который не достоин их уважения.

– Ну не продавали бы тогда, – просто изрекаю я.

– Аль-Файед богат, а «Харродс» – это здание, и оно продается. Он заплатил хорошие деньги, бизнес есть бизнес. Но репутация не продается. И сколько бы у него ни было денег, он никогда не купит британское гражданство, он уже дважды подавал на британский паспорт и дважды получал отказ. Потому что, как бы он ни был богат, истеблишмент никогда не выдаст ему британского паспорта.

– Смотрите, какая щепетильность! – удивляюсь я. – Половина моих знакомых украинцев получили британские паспорта безо всяких проблем, а Аль-Файед, владеющий «Харродсом», не может.

– Потому что истеблишменту нет никакого дела до твоих безродных украинцев, а Аль-Файед – лицо особое.

– Истеблишмент – это кто? Политики?

– Сама ты политик! Кому есть дело до политиков?! Политики приходят и уходят, а истаблишмент остается. Истеблишмент – это реальная власть в стране, это высшие круги общества, которые всегда были и всегда будут. Истеблишмент – это английская знать, основа, на которой держится монархия и конституция. Истеблишмент – это члены нашего клуба, от мнения которых зависят судьбы нации. И чтобы стать членом истеблишмента, никаких денег недостаточно, как ни за какие деньги не купить членство в нашем клубе. Даже вашего хваленого Абрамовича не пустят на порог нашего клуба, хотя у него столько денег, что он мог бы купить этот клуб, но он никогда не купит репутацию и не будет допущен сюда как представитель английского истеблишмента.

Легкое тщеславие наполняет меня от мысли, что я свободно расхаживаю по зданию, в которое Абрамовича не пустят дальше порога, и я продолжаю расспросы.

– А кто может стать членом клуба?

Рональд выводит меня в гардеробную и показывает на деревянные скворечники с именами.

– Это – избирательная урна. На ней имя кандидата в члены клуба. Для того чтобы стать кандидатом, нужны рекомендации двух членов клуба, как только тебя зарегистрировали, твоя кандидатура проходит тайное голосование. В течение нескольких недель члены клуба могут голосовать за или против данной кандидатуры. И голосуют против они только в том случае, если располагают какой-то информацией, по которой этот человек не достоин быть членом клуба. Возможно, им известны факты, бросающие тень на его репутацию. Внутри ящика – два отделения. Слева – за, справа – против. В корзине лежат шары. Когда ты берешь шар и просовываешь руку в отверстие, никто не видит, куда ты кладешь его внутри – в левое отделение или в правое. Когда голосование заканчивается и почетная комиссия открывает урну, кандидат не проходит, если у него хотя бы один негативный голос. М-да, пять